ИИЦ «ЕВРА»
ГАЗЕТА – ТЕЛЕВИДЕНИЕ
Информационно-издательский центр «Евра»
ХМАО-Югра, Кондинский район,
пгт Междуреченский, ул.Чехова 1/1
redkv86@rambler.ru [ PDA ]
Свежая новость!
Другие новости


Подпишись на новости по электронной почте

Реклама
тел.(34677) 34660, 34986, 32100

= = = = = =
ДОСКА ОБЪЯВЛЕНИЙ
= = = = = =


Окаянное время

Часть 2. «Родился, работал, арестован, осуждён, расстрелян»

Нужно сказать, что следы необъятной репрессивной системы сегодня найти практически невозможно.

Самые крупные лагеря были лишь временными образованиями, где выполнялись работы определённого типа: лесозаготовка, строительство дорог, заводов, плотин. При их окончании заключённых переводили в другое место, а деревянные лагерные сооружения разрушались. Таким образом, свидетельства массового террора в России сегодня редки, хотя отдельные, не слишком явные следы всё-таки сохранились, особенно там, где мало лесов и строительство велось из камня. Страна Советов, которая замышлялась стать для всего мира идеалом справедливого общества, превратилась в эпоху сталинизма в один из самых антигуманных когда-либо существовавших режимов.

Только после перестройки, по мере открытия архивов, «спецхранов» стала проглядывать страшная правда того времени, бесчеловечная по масштабности эпоха уничтожения народов, населяющих Советский Союз под идеологическим прикрытием «перековка врагов народа». Около Ханты-Мансийска даже был такой посёлок ссыльных, который назывался Перековка. В последние годы повысился интерес к истории своего края, семьи.

Ведь как раз жизнь семьи, личности в сталинское время была разрушена. В 1930-е, когда вышли известные постановления советского правительства о мероприятиях по сплошной коллективизации, и вытекающей отсюда ликвидации, выселении и расселении кулацких хозяйств, начался необратимый процесс «раскрестьянивания» или пролетаризации села. Планомерно и последовательно осуществлялась физическое уничтожение (геноцид) русского крестьянства, его древнего уклада, вековой трудовой культуры. Писатель Короленко сообщал Максиму Горькому, что «в нашей стране искоренялась самая трудолюбивая часть народа, самые трудоспособные элементы народа, самые разумные и знающие сельское хозяйство преследовались и убивались».

Как организовывались колхозы? А на основе конфискованного имущества, так называемых «кулаков», у которых отбиралось всё: земля, сельхозинвентарь, рабочий скот, личные сбережения в сберкассах. Причем конфискация, как пишет уже историк, превращалась «в настоящую вакханалию грубого произвола и беззакония. Конфискации имущества порой напоминали делёж награбленного среди пролетарских и люмпен-пролетарских слоёв села. Часть имущества зажиточных крестьян попадала в их руки. Во многих местах России раскулачивание приобрело зловещий характер прямого грабежа, надругательства над личностью. Крестьянину некуда было пожаловаться, не на что было опереться. Он был поставлен фактически вне закона. «Кулаком» (или «подкулачником») мог быть назван любой крестьянин, не желавший записываться в колхоз». И таких – в Сибирь или лагеря. Всего же, по подсчётам историков, за годы «коллективизации» и «раскулачивания» было сослано около 8-10 млн крестьян, несколько миллионов заключены в лагеря и тюрьмы, миллионы – расстреляны. В спецпоселениях и лагерях погибли самые активные, трудолюбивые крестьяне и их дети.

Глеб Успенский прозорливо писал: «Расстроить деревню – значит расстроить всю Россию». Это то, что мы имеем до сих пор, всё это последствия тех разрушительных репрессивных действий сталинского времени в области крестьянства, сельскохозяйственного труда. Колхозы-то продержались столько же сколько и советская власть, 70 лет не более, нежизнеспособны оказались. В нашем Кондинском районе, как раз вот из таких «кулаков» были образованы шесть спецпереселенческих посёлков. Большую работу по увековечиванию памяти ссыльных, больших тружеников, по восстановлению их доброго имени сыграли Людмила Чуракова, Джульетта Морозова, Клара Голошубина из Ягодного, Людмила Соколкова из Ямок.

Спецпоселенцы, сосланные целыми семьями с Урала, центральной полосы России, Украины, немцы Поволожья, калмыки смогли выжить в тяжелейших северных условиях, но множество их погибло по пути следования, а затем в местах ссылки от недоедания, болезней, непосильной работы. И как сказал поэт: «В любом из здешних мест, куда не обернёшься, ставь свечи и крест, и ты не ошибёшься». Сегодня на месте бывших спецпоселений района, которых уже нет на карте, стоят памятные кресты. Эти люди вписали свою страницу в историю Конды, своими руками подняли эти поселения, которые обрели в конце-концов названия, а не цифры: Лиственичный, Мало-Новый, Совлинский, Дальний, Ягодный, Сумпанинский. Сегодня из шести существуют три посёлка, но в памяти людской они живы все.

Несмотря на то, что ссыльные были бесправны, под недрёманным оком комендатуры, которых можно сдавать внаём, как скот, в другие организации, они и здесь работали так, что за короткое время смогли обустроиться, поднять сельское хозяйство на Севере. И здесь приноровились жить и работать честно и добросовестно, как привыкли. Но наступил 1937 год. И многие из тех, кто был сослан, в 1937-1938 годах был расстрелян. За что? А ни за что, план надо было выполнять. Лимиты доводились на расстрел, и чем больше, тем лучше. Рафаэль Гольдберг выпустил в 1999 году двухтомник «Книга расстрелянных». Эти книги также уникальны и бесценны по своему содержанию, как и «Запрещённые солдаты». На протяжении 12 лет с 1987 по 1999 год Гольдберг работал в архивах Тюменского управления КГБ, которые наконец-то стали доступны. В предисловии к первой книге он напишет: «Вид человеческих судеб, хлынувших из забвения, из небытия, потрясал. Потрясал своей простотой, своей обыденностью; родился, работал, арестован, осуждён, расстрелян.

Вся человеческая жизнь с её красками, надеждами, любовью – в нескольких словах». Он же позже стал инициатором, наверное, первого памятника в области жертвам сталинских репрессий, установленного на улице Семакова в Тюмени, на месте расстрелов. Первый расстрел и состоялся в Тюмени 5 мая 1937 года.

В книге представлены материалы, документы, списки 5 оперсекторов НКВД: Тюменского, Ишимского, Тобольского, Ямало-Ненецкого и Остяко-Вогульского. С августа 1937 года уже и в столице округа наловчились приводить расстрельные приговоры в исполнение. За два года, 1937-1938, в округе расстреляли 598 человек.

В военные годы поутихли немного – 15 человек подверглись этой пытке. Всего по Остяко-Вогульскому округу в годы Большого террора было расстреляно ни много ни мало – 923 человека, из них – 470 уже были к тому моменту ссыльные. Конкретно по Кондинскому району – 124 человека, из них 110 – ссыльные, 12 женщин, 14 – уроженцы края. Самому молодому из местных жителей было всего 21 год, рыбак из Леушей Григорий Ченчаров. Чем мог провиниться молодой парень перед советской властью в нашем глухом углу?! Он был расстрелян вместе со своим 60-летним отцом-охотником. Самому старшему – Филиппу Коуртаеву – было 62 года, расстрелян вместе с братом Дмитрием 54-х лет, оба рыбаки. Еще двоих братьев – колхозников Александра и Игнатия Омских, троих братьев Пупиных из Леушей, Степана Пакина, основателя первого колхоза «КИМ» в районе, Семёна Ивашкеева – рыбака из Сатыги 58 лет, Ефима Алчина – 32-летнего рыбака, Александра Черина – охотника 42-х лет, оба из Леушей, Григория Свешникова из Болчар 38 лет. Все они были расстреляны в Тюмени в 1937 году, 11 в ноябре, трое – 10 декабря…

Всё это – страшная бесчеловечная статистика. Я назвала свою статью «Окаянное время». Народная этимология связывает это слово с именем Каина, который согласно Библии убил своего брата и был проклят Богом. Эпоха сталинизма и есть окаянное время, проклятое Богом, где брат убивал брата. Результатом политики Сталина стало то, что, как сказал учёный, публицист О. Платонов: «Погибла и не смогла дать потомства не просто часть населения, а генетически лучшая его часть – самые активные, честные и трудолюбивые представители коренного крестьянства и рабочих, а также потомственная интеллигенция – главные творцы материальной и духовной культуры страны, носители лучших трудовых традиций и идеалов».

Лира отзвенела. Но судьба

Увенчала песнь его не славой.

Чашу поднесла ему толпа,

Полную смертельною отравой,

И сказала: «Проклятый, испей!».

Вот так напророчил свою судьбу 16-летний поэт-семинарист из Тифлиса Иосиф Джугашвили, будущий диктатор Сталин.

Надежда Богданова
06.11.2015
Добавлено: 06.11.2015, 08:46 | Просмотров: 395
Поделиться: 
Поиск по сайту

Свежий номер!

Архив выпусков

Афоризмы

От мужчин, которые берут качеством - остаётся память, которые берут количеством - лишь одно воспоминание.



ИИЦ «ЕВРА» © 2009 - 2017

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика