ИИЦ «ЕВРА»
ГАЗЕТА – ТЕЛЕВИДЕНИЕ
Информационно-издательский центр «Евра»
ХМАО-Югра, Кондинский район,
пгт Междуреченский, ул.Чехова 1/1
redkv86@rambler.ru [ PDA ]
Свежая новость!
Другие новости


Подпишись на новости по электронной почте

Реклама
тел.(34677) 34660, 34986, 32100

= = = = = =
ДОСКА ОБЪЯВЛЕНИЙ
= = = = = =


«Возьмите меня, тетя, я буду Вас слушаться...»

70 лет прошло с того момента, когда на Кондинскую землю были привезены дети блокадного Ленинграда.

Страшнее голодной смерти ничего в жизни нет. Умирающие бьются в судорогах и просят есть, а помочь им нечем. А еще страшнее, когда родные люди погибают на глазах детей, которые остаются сиротами, один на один с войной и со смертью. Это случилось с теми, кто волею судьбы позднее оказался в далеком сибирском краю.

Хилья Маркадеева (в девичестве Сузи) родилась в семье финнов в селе Энколово, что в девяти километрах от Ленинграда. Когда началась война, Хилье было одиннадцать лет. Женщина отчетливо помнит суровые блокадные дни:

– Целью фашистов было уничтожить все живое в Ленинграде, – говорит она. – Ведро воды, полено дров, отсутствие печурок становились проблемой часто сложной, а порой неразрешимой. Особенно в блокадном Ленинграде страдали ребятишки. Они походили на старичков: молчаливые, вялые, ничего не воспринимающие. Немцы, война, фашизм – для нас оставались понятиями отвлеченными. Конкретными были – темнота, голод, сирены, взрывы и смерть. Трупы в квартирах, трупы на улицах. Их не вмещали кладбища. Люди падали замертво у станков, на улицах, ложились спать и не просыпались. Более 600 тысяч человек скончались от голода и холода.

До марта 1942 года наша семья жила в окопах, как и все. Затем открылась дорога жизни – Ладога. Когда перевозили людей через Ладожское озеро, опасности были и сверху и снизу. Автобус, на котором везли нашу семью, прошел удачно, следующий – ушел в бурлящую воду под вздыбившийся лед. Эта картина по сей день стоит перед глазами. Нас довезли до станции Жифорово, погрузили в вагоны для скота и направили в Тюмень.

Оттуда – в деревню Сотник. Плыли на пароходе «Храбрый». Обессилевшие люди тяжело болели, умирали. Как только удалось выжить?

В Сотнике стало полегче: колхоз выделил корову. Обитали, правда, в конюшне, много семей, все вместе. Жили дружно калмыки и румыны, молдаване и финны. Папу забрали на фронт еще в начале войны, вскоре он погиб у Нарвских ворот. Похоронен на Пискаревском кладбище в братской могиле. В семье было трое детей, мать получала пенсию за папу.

Трудно жилось... Когда мама перешла работать на кирпичный завод, то все, что давал семье колхоз, забрали. Пришлось трудиться и детям. Семья часто меняла место жительства: Ямки и Куминский, Бондарка и Леуши. После войны сестра Александра и мама уехали в Ленинград, им дали хорошую квартиру. В 1993 году мама умерла, я уже не смогла съездить, а до этого много раз ездила к отцу на кладбище: поклониться, поставить свечку за покой души. Дорого стоила выстраданная Победа! Очень дорого. Уже и ноги не ходят, и руки не работают. Но мелькают в памяти картинки прошлого и не дают заснуть по ночам.

Словно вчера это было...

Этот разговор с Хильей Ивановной состоялся семь лет назад. Тогда, накануне Дня Победы районная и местная администрации построили бывшей блокаднице новый кирпичный дом. Жить бы да радоваться. Но в разное время умирают два сына и дочь. Еще один сын находится очень далеко от матери. Две внучки хорошо ухаживали за бабушкой, но у них свои детки, работа... Живет сейчас Хилья Ивановна в отделении для граждан пожилого возраста и инвалидов комплексного центра «Фортуна» в Междуреченском. Внучки навещают, они любят ее и сожалеют, что нет возможности самим ухаживать за родным человеком.

Время неумолимо бежит вперед. Уходят те, кто вплотную прикоснулся к истории блокадного Ленинграда. Остались в наследство кондинцам и воспоминания педагога Парасковьи Сидоровой:

– Весть о том, что на Конду прибывают два ленинградских детских дома, жители Нахрачей получили по местному радио, – пишет она. – Это был июль 1942 г. Мы заранее знали, что можно вручить детям подарки (одежду, обувь, еду). Все готовились к встрече дорогих гостей, не терпелось увидеть свидетелей блокады. И вот заветный час настал.

Задолго до прихода парохода жители шли с одеялами, обувью, одеждой и т.д. Но главное, несли продукты питания: молоко, творог, яйца, масло (в то время нахрачинцы держали свыше 100 голов крупного рогатого скота, птиц, овец), вареную, жареную, копченую рыбу, хлеб.

И вот из-за поворота реки Конды показался белый пароход. Протяжный гудок известил о прибытии. Толпа замерла в ожидании. Люди тихо стали подходить к подмосткам (настоящего причала еще не было). Наконец, отданы швартовы, матросы открыли нижнюю палубу. Перед нами предстала ужасная картина. Мы оцепенели от увиденного. Дети толпилась перед столиками, на которых стояли большие корзины для подарков. Огромными голодными глазами смотрели они на народ, не произнося ни единого слова. Лохмотья покрывали их худые тела. Вот тут-то и предстал воочию весь ужас блокадного Ленинграда.

Наконец-то вышла вперед женщина, поздоровалась, представилась, что она сопровождает детский дом. Звали ее Александра Павловна Ткачук. Она сказала, что один детдом будет базироваться в Лиственичном, другой – в Ягодном. Жителям Нахрачей разрешили взять себе на воспитание детей-сирот. «А сейчас, – обратилась она к нам, – прошу вас, дорогие жители, кто что принес из одежды и обуви, класть вот в этот ящик, а продукты – в корзины. Предупреждаю, ничего из съестного в руки детям не давайте, если не хотите, чтобы они умерли».

Сердце у каждого сжалось от боли и жалости к этим детишкам. Конечно, мы понимали, что измученные малыши могли съесть больше, чем положено. Тут положились на воспитателей. Они знали, кому и сколько нужно дать поесть, чтоб не навредить истощенному организму. Люди с особым благоговением, как к престолу, подходили к заветным столикам, И казалось людям, что с их стороны это было великое покаяние перед маленькими страдальцами, попавшими к нам на Конду, как на выселку…

Дети слушали и смотрели на все так же молча, и казалось нам, что они были в глубокой депрессии. А потом началось самое волнительное. Объявили, что желающие могут взять себе сироток. Первой взошла на палубу врач Ксения Герасимова, пожелавшая взять мальчика. Из толпы выдвинулся 12-летний Витя, худенький, болезненный. Он прижался к Ксении Дмитриевне. Только и сказал: «Возьмите меня, тетя, я буду Вас слушаться...». Слезы хлынули из глаз уже немолодой женщины-врача. Медленно двинулись они к помосту, толпа расступилась, провожая их благодарными взглядами.

Затем на палубу вошла жена секретаря райкома партии Нарвыш, к ней подошел тоже мальчик лет пяти. Она обняла его по-матерински и приняла в свою семью. Двух девочек-близняшек взяли колхозники из Вачкура, а еще девочку и мальчка взяли в Ильичевку.

Великое дело делали и жители поселков Лиственичного и Ягодного, поддерживая детей-сирот, как родных. За четыре года дети полностью восстановили свое здоровье, выросли, возмужали, научились выращивать овощи, собирать грибы и ягоды, даже рыбу ловить. Недаром через много лет они с такой благодарностью встречали учащихся ягодинской школы у себя в Ленинграде.

А Витя Герасимов, усыновленный врачом, поступил ко мне в 4 класс, Настолько он был слаб против наших учащихся, что два месяца не ходил на уроки физкультуры. Он присутствовал, но не занимался, а только наблюдал. Иногда вставал, делая легкие упражнения. Витя закончил в Нахрачах 10 классов, потом они с приемной мамой уехали в Ленинград. Через переписку Вити с друзьями, я узнала, что он поступил в медицинский институт, а самое главное, нашел свою родную мать, которую считали погибшей при бомбежке их дома. И вот он шлет письмо друзьям-сибирякам, что у него теперь две мамы: родная и приемная, которая его возвратила к жизни, и живет он счастливо с ними двумя.

Ребенок же, принятый семьей Нарвыш, когда оклемался от голода и стал выздоравливать, однажды спросил приемную маму, куда она подевала свои длинные косы. И ей пришлось солгать во благо малышу, что, мол, сильно болела, пришлось обрезать.

Входя в память, ребенок стал вспоминать бабушку, деда, соседей. И тогда они покинули село Нахрачи, чтобы кто-то ненароком не разбередил душу ребенка. Вот такое великое историческое событие случилось в тяжелые военные годы на нашей дорогой, всеми любимой Конде-матушке.

Джульетта Морозова
06.04.2012
Добавлено: 06.04.2012, 14:20 | Просмотров: 818
Поделиться: 
Поиск по сайту

Свежий номер!

Архив выпусков

Афоризмы

Не так страшна смерть, как то, что жизнь была растрачена на глупости.



ИИЦ «ЕВРА» © 2009 - 2017

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика